Щедровицкий Петр Георгиевич. Щедровицкий. Три вопроса. Олег Игоревич.

Генисаретский. Допустим, в 1956 году Вы думали так, как Вы сейчас рассказали, а как Вы будете думать завтра?

Сазонов. Олег Игоревич, я не думаю, я действую и думаю. Но философствовать – я никогда не философствовал, и не занимался смыслополаганием, поиском сущности и считаю это бредом.

Розин. Мне понятен заход, но не понятен конец – у Вас воля к мышлению свелась к воле к деятельности, как будто ничего кроме деятельности на свете не существует.

Сазонов. В это смысле я придерживаюсь классики: для меня коллективная мыследеятельность является единицей, не деятельность, а коммуникация, мышление и деятельность.

Воля к мысли – потому что без воли к мысли, к сожалению, мысль не воспроизводится. Мы занимаемся строительством так называемых теорий.

Щедровицкий. Спасибо. Олег Сергеевич, пожалуйста, последний вопрос.

Олег Сергеевич. Борис Васильевич, можно было бы использовать в качестве инструмента оправдания Вашей мысли оппозицию между результатом и механизмом: акцентировка на механизм обесценивает результативность.

Сазонов. А почему я должен что-то оправдывать: я так действую и мыслю.

Олег Сергеевич. Я имею в виду ММК и Г.П. Щедровицкого, который эту миссию организовывал.

Сазонов. ММК – это и я в том числе. Я рассматриваю свое собственное самоопределение и понимание в контексте ММК. Дальше надо смотреть. Фуко сделал для меня очень мощный прорыв за счет понятия воли к истине, я теперь понимаю волю к мышлению. Теперь я буду вынужден пересматривать собственные работы, работы Георгия Петровича.

Щедровицкий. Большое спасибо.